Г.К.Честертон

Гилберт Кейт Честертон

Честертон родился 29 мая 1874 г. в лондонском районе Кенсингтон. Получил начальное образование в школе Св. Павла. Затем учился изобразительному искусству в художественной школе Слейда. В 1890 г. выпустил книгу своих стихов. В 1900 г. ему предложили написать несколько критических статей по искусству, и молодой художник почувствовал интерес к публицистике. В 1901 г. Честертон женился на Френсис Блогг.
В начале 1900-х Четсертон привлек к себе внимание выступлениями против англо-бурской войны.
Изначально писатель жил в лоне англиканской церкви, но в 1922 г. перешёл в католичество.
Писатель скончался 14 июня 1936 г. в Биконсфилде (графство Бакингемшир).
Всего Честертон написал около 80 книг. Его перу принадлежат несколько сотен стихотворений, 200 рассказов, 4000 эссе, ряд пьес, романы «Человек, который был четвергом», «Шар и Крест», «Перелётный кабак» и другие. Широко известен благодаря циклу детективных новелл с главным персонажем священником Брауном, а также религиозно-философских трактатов, посвящённых апологии христианства.


Честертон родился 29 мая 1874 г. в лондонском районе Кенсингтон. Получил начальное образование в школе Св. Павла. Затем учился изобразительному искусству в художественной школе Слейда. В 1890 г. выпустил книгу своих стихов. В 1900 г. ему предложили написать несколько критических статей по искусству, и молодой художник почувствовал интерес к публицистике. В 1901 г. Честертон женился на Френсис Блогг.
В начале 1900-х Четсертон привлек к себе внимание выступлениями против англо-бурской войны.
Изначально писатель жил в лоне англиканской церкви, но в 1922 г. перешёл в католичество.
Писатель скончался 14 июня 1936 г. в Биконсфилде (графство Бакингемшир).
Всего Честертон написал около 80 книг. Его перу принадлежат несколько сотен стихотворений, 200 рассказов, 4000 эссе, ряд пьес, романы «Человек, который был четвергом», «Шар и Крест», «Перелётный кабак» и другие. Широко известен благодаря циклу детективных новелл с главным персонажем священником Брауном, а также религиозно-философских трактатов, посвящённых апологии христианства.

Тексты автора


Краткая история Англии и другие произведения

Предисловие переводчика

Предлагаю вашему вниманию три работы Гилберта Кийта Честертона, написанные чуть больше ста лет назад, в самый разгар Первой мировой войны. Они не относятся к числу широко известных – несмотря на обилие юбилейных публикаций, об этих текстах практически никто не вспомнил ни в Великобритании, ни тем более у нас. Восполняя этот обидный пробел, следует рассказать и об обстоятельствах их появления.

Двадцать лет – до середины тридцатых годов -в тайне хранился факт одной встречи. В сентябре 1914 года в доме «Веллингтон хаус» (сейчас здесь на лондонской улице Petty France стоит новое здание) собрались два с половиной десятка очень известных писателей. Там были Редьярд Киплинг, Джон Голсуорси, Томас Гарди, Герберт Уэллс, Артур Конан Дойл – лучшие перья страны. Их пригласили вежливо, но при этом просили держать язык за зубами.

Приглашающей стороной был Чарльз Мастермен – тоже писатель, но, кроме того, член Палаты общин и младший министр в правительстве1. Дело оказалось не только секретным, но и срочным – помимо обычной войны, началась война пропагандистская. Один из известных ее памятников – манифест 93-х германских интеллектуалов. Начинался он словами:

«Мы, представители немецкой науки и искусства, заявляем перед всем культурным миром протест против лжи и клеветы, которыми наши враги стараются загрязнить правое дело Германии в навязанной ей тяжкой борьбе за существование. События опровергли распространяемые слухи о выдуманных немецких поражениях. Тем усерднее сейчас работают над искажениями и выдумками. Против них поднимаем мы наш громкий голос. Да будет он вестником истины».

На самом деле британское правительство было сильно озабочено тем, что никакого усердия в работе «над искажениями и выдумками» не было и в помине, а системы – тем более. Да, газеты по горячим следам разносили слухи, которыми всегда полнится фронт и тыл во время войны. Слухи были ужасны, к тому же в основном правдивы. Но газетный рассказ о злодеяниях врага может как вдохновить на борьбу, так и обескуражить. Он бьет по эмоциям, но в таком деле, как война, требуется и холодный рассудок.

В итоге британцы решили несколько запоздало заняться организацией пропагандистского фронта. Мастермен на секретной встрече обратился к своим собратьям по перу с предложением выработать собственную позицию в отношении текущих событий и донести ее до британцев, а также до граждан не вступивших в войну государств. По сути это было приглашение принять участие в пропаганде, которая уже велась в других воюющих странах и без которой шансы Англии оказаться проигравшей стороной были выше, чем у ее противников.

Дело в том, что в отличие от континентальных государств, в Великобритании не было обязательного призыва на военную службу (его ввели только в 1916 году). Министерству обороны приходилось всеми правдами и неправдами привлекать добровольцев, чтобы увеличить численность британской армии до сопоставимой с теми армиями, которые ей противостояли. Но армия, особенно по сравнению с флотом, была не очень-то популярна, а денежное довольствие солдат – не слишком привлекательно. Предыдущая крупная операция английских вооруженных сил, проводившаяся недавно на юге Африки, неожиданно вылилась в кровопролитную англо-бурскую войну, и теперь убедить британцев взять в руки оружие было непросто.

В отличие от Киплинга и Конан Дойла, Честертон к англо-бурской войне относился очень плохо. Он считал ее ошибкой, вызванной нечистоплотными происками олигархических верхушек, и яростно заявлял об этом своем убеждении на страницах газет. Тем не менее Мастермен счел необходимым пригласить на совещание в «Веллингтон хаус» и Честертона. Вот что последний написал об этом в автобиографии:

«В самом начале войны я побывал на конференции, на которую собралась вся английская пишущая братия, чтобы сочинить ответ на манифест немецких ученых. В отличие от других писателей, я, по крайней мере, могу сказать: “Что написал, то написал”. Написал я несколько антипрусских памфлетов, которые сейчас многие сочли бы слишком злыми, хотя тогда все разделяли это озлобление; и до сих пор целиком и полностью готов отстаивать правоту высказанных в них воззрений. Я не отказался бы ни от единого слова».

Писать надо было не только для своих соотечественников, но и для миллионов людей из стран, еще остававшихся в 1914 году нейтральными. Их было немало, и от того, кто перетянет их на свою сторону, зависел исход войны. Главным призом, козырным тузом тут оставались США, отношения которых к Британской империи были далеки от дружеских, тем более союзных. Были призы и поменьше – Италия (еще недавно бывшая союзником Германии и Австро-Венгрии), Испания, страны Скандинавии, государства Балканского полуострова. То, что Антанта сумела собрать под свои знамена почти всех, решивших ринуться в битву, кроме Болгарии и Турции, – заслуга не только денег, но и слов.

Защита морального облика Англии в 1914-м была делом непростым. Наши современники, взирая на небольшой остров у северо-западной оконечности Европы, не видят за ним громадную колониальную империю начала прошлого века. Но в те времена за Англией числилось очень много прегрешений, под ее гнетом страдали десятки миллионов людей – всяко больше, чем под гнетом ее противников. И это было уязвимым местом в ее пропаганде. Работало на врага и то обстоятельство, что в прошлом британцы достаточно часто лезли в драку по собственному почину – за примерами не надо было далеко ходить. Да и самодовольства у Лондона было хоть отбавляй.

Наконец, на немцев работало еще и то, что почти весь мир был убежден в лицемерии британцев. В частности, нарушение Германией нейтралитета Бельгии, признанного королем Пруссии вместе с другими монархами европейского «концерта держав» в 1839 году, можно было вполне убедительно объявить поводом к войне, но никак не подлинной ее причиной. Все начало двадцатого века германские политики, писатели, ученые упорно говорили об «окружении Германии», предпринимаемом Англией, Францией и Россией. Им не составило труда убедить в этом немцев, да и не только.

Британские писатели тоже по-своему готовились к войне – причем в самых разных жанрах. Ей посвящали свои произведения и Конан Дойл, и Уэллс, и даже Вудхаус. Однако в этих книгах итог войны всегда был приблизительно один и тот же – разруха и голод (и только у Вудхауса финальная битва между силами зла – немцами и русскими – происходит в лондонском оперном театре). Это была литература ужасов, не способная кого-то воодушевить или привлечь романтикой подвига.

Поэтому, когда война все-таки разразилась, британским писателям пришлось начать с чистого листа и попытаться объяснить читателям, кто виноват и что делать, причем объяснить по возможности без явных признаков политического заказа.

«Мой старый приятель Мастермен, – писал Честертон в автобиографии о своей работе в 1914 году, -гордо рассказал мне, что его недруги вменяют ему в вину отсутствие нашей пропаганды в Швеции или в Испании. Это приводило его в восторг, ибо означало, что люди поглощают пропаганду, сами того не зная. Скажем, мой яростный очерк “Варварство Берлина” назвали по-испански “Концепция варварства”, словно безвредный философский труд. Дураки, бранившие Мастермена, изобразили бы на обложке британский флаг, а испанцы вряд ли стали бы читать книжку и уж ни за что бы ей не поверили. Именно в таких делах Мастермен был намного тоньше и лучше своего окружения».

Деятельность «Веллингтон хаус» спровоцировала появление еще одной книги Честертона. Она оказалась в три раза больше первой и увидела свет в 1916 году, когда ситуация была совершенно иной, нежели осенью 1914-го. Иным был и Честертон: с конца осени 1914 года он оказался на грани гибели в своем собственном доме. Болезнь приковала его к постели, затем на несколько месяцев лишила сознания. От комы он очнулся только ближе к весне 1915 года, сразу же потребовал газеты и с ужасом прочитал, что война, в скоротечности которой все были уверены, и не думает заканчиваться и что на ее фронтах погибли уже сотни тысяч человек.

Но ужасало не только это. Война до крайности все упростила. Во всех воюющих странах пропаганда изо дня в день идеализировала своих (в меньшей степени – союзников) и демонизировала врага. Во всех воюющих странах действовала цензура, а сомнение приравнивалось к предательству. Во всех воюющих странах цель победы над врагом стала оправдывать любые средства. Страны еще держались, но мир определенно рушился. И Честертон решил написать книгу, в которой предъявил счет не только Германии, но и определенной части своей собственной страны – той, которую можно было бы назвать «правящим классом» Англии.

Вернемся к автобиографии: «Я же горжусь тем, что, кроме маленькой книжки о Берлине, я написал книгу побольше о преступлениях Англии. Я был твердо уверен, что наша страна проявляет фарисейство в миг неотложного нравственного выбора, и потому составил список тех грехов, которые совершила в последние века Британская империя, указывая при этом, что всякий раз империя Германская была гораздо хуже, более того – мы, собственно, ей и подражали». Так что не стоит думать, что писатель перешел через линию фронта или же встал над схваткой. Его настоящим противником были губительные идеи, поражающие сознание людей вне зависимости от цвета флагов над их головами. Об этих идеях он писал и в «Варварстве Берлина», и в «Преступлениях Англии», и где только мог.

Следов перевода этих двух книг в России обнаружить не удалось. В годы войны такой перевод могли счесть нецелесообразным; особенно это касается «Преступлений Англии». Сильное влияние Пруссии и Германии на Англию, о котором пишет Честертон, могло вызвать у российского читателя простую мысль – что у нас дела с этим обстоят еще хуже, чем у англичан. Причем речь не только об императрице, но и о многочисленных российских немцах. Так рисковать в условиях войны вряд ли стоило. А после нее, учитывая не самое комплиментарное отношение Честертона к Марксу и марксистам, тем более.

Война между тем продолжалась, и Честертон взялся за третью книгу, которую можно отнести к тому же направлению – она тоже не переводилась в России. Осенью 1917 года вышла в свет «Краткая история Англии». «Преступления Англии» – в какой-то мере ее набросок. Эта третья книга еще толще -благо болезнь отступила и дала автору возможность плодотворно работать. Как и «Преступления Англии», «Краткая история…» немного напоминает детектив, в котором автор пытается найти настоящих преступников, разгадать их мотивацию и психологию, разоблачить их ложные алиби и хитрые увертки и почтить память их жертв. Возможно, главным ее персонажем является средневековая Англия -страна, с точки зрения автора, не только погубленная и забытая, но еще и оболганная.

В «Краткой истории Англии» Честертон попытался заново ответить на вопросы – кто такие англичане, от кого они произошли, к чему они стремились и во что верили, кто их подлинные друзья и кто их подлинные враги. Искать новые ответы пришлось именно потому, что прежние, данные другими историками и помещенные в школьные учебники, как раз и привели Англию, как и Европу в целом, на поля сражений. Даже победа в войне, которая в 1917 году казалась еще совершенно не очевидной, не означала победу над идеями, в которых Честертон видел корень зла. Поэтому его «Краткая история…» получилась столь яростной и боевой – пусть при этом и оказалась «гласом вопиющего в пустыне».

Британский читатель, хорошо знавший Честертона-писателя и Честертона-журналиста, оказался не готов к Честертону-историку. Вот что написал автор его прижизненной биографии Патрик Брейбрук в главе «Честертон как историк» в 1922 году: «Не стану утверждать, что эта книга – одна из лучших работ Честертона. Не потому, что в ней он недостаточно честен в изложении собственных взглядов, а лишь потому, что для ее понимания требуется хорошее знание свода всех прочих книг по истории. Возможно, дело в неподходящем названии. Было бы куда лучше назвать ее “История историй Англии и ошибок в них”. Эту книгу нельзя использовать как историческое пособие в школьном смысле этого слова. Но как авторская книга о некоторых поворотных моментах в английской истории она ценна… Дело в том, что вся история Англии столь неверно понимаема, что Честертону пришлось прийти ей на помощь и рассказать, как все было на самом деле. И похоже, что все изучаемое нами в школе было пустой тратой времени, а бедный Грин на самом деле писал анти-историю этой страны».

«Краткая история Англии», равно как и «Преступления Англии» с «Варварством Берлина» – такие же документы своей эпохи, как, к примеру, «Вчерашний мир» Стефана Цвейга. Это свидетельства честного и умного человека о том, в каком мире он жил и что о нем думал. Никуда не деться от того, что в «Краткой истории Англии» встречаются слова, имевшие сто лет назад один смысл, а теперь, подчас, – другой (как, например, слово «негр»; Марк Твен и Агата Кристи тоже им пользовались). В ней также встречаются мысли, которые теперь стараются прятать, но сто лет назад они еще не были отягощены трагическим опытом двадцатого века, который теперь от них крайне трудно, если вообще возможно, отделить.

На фронт Гилберт Кийт Честертон так и не попал. Зато на передовую ушел и не вернулся его брат Сесил. На войне погибли, стали инвалидами или озлобленными мизантропами миллионы британцев, так что после ее окончания вновь оказались актуальными все те же вопросы: «А зачем? За что воевали? Где плоды победы?» В автобиографии Честертона есть ответ и на него: «Мистера Брауна пытались ограбить, но ему удалось сохранить и жизнь, и вещи. Вряд ли кто скажет: “В конце концов, что дала эта драка в саду? Тот же Браун, с той же внешностью, в тех же брюках, все так же ворчит за столом и рассказывает анекдоты”. Да, отогнав воров, он не превратился в греческого бога. Он имел право защищать себя и спасти, а уж спас именно себя, вот такого, не лучшего и не худшего. Очистить же мир, перестреляв всех возможных взломщиков, он права не имел».

читать...
Краткая история Англии
Краткая история Англии
читать...
С 2011 года компания "АДИ-Моторс" предлагает весь комплекс услуг по продаже и лизинговому финансированию полуприцепов KOGEL по всей России.
Автоэвакуаторы на шасии Хино, Ивеко, Хюндай и других в зависимости от вашего бюджета. Любой эвакуатор под ваши нуждыы.
Продвижение в поисковых движках Гугл и Яндекс услуг, предоставляемых медицинскими клиниками и организаций здравоохранения.
Ивеко Еврокарго / Eurocargo 4х4 под авто дома и лаборатории, под техпомощи и борта для перевозки оборудования. Машина с полным приводом до 12 тонн!
...